Александр Дюма был не только писателем, но и медийной фигурой своего времени. Он путешествовал, активно выступал в печати, участвовал в политической жизни. Его жизнь, полная ярких эпизодов, романтических связей и финансовых авантюр, не уступала по увлекательности его книгам. В результате сам Дюма превратился в персонажа национального мифа — героя, который писал о героях.

На лекции «Неизвестный Дюма» раскрыли все главные секреты и обсудили ключевые интриги вокруг имени великого писателя. В этом тексте — сжатые итоги рассказа лектора. Приглашаем вас познакомиться с Дюма поближе и найти новые поводы изучить его жизнь и творчество.

Генерал Тома-Александр Дюма: предыстория литературной династии

История семьи Александра Дюма невозможна без рассказа о его деде — генерале Тома-Александре Дюма (1762–1806), чья жизнь сама по себе напоминает приключенческий роман.

Он родился в Сан-Доминго, французской колонии в Карибском бассейне (ныне — Гаити), в семье французского дворянина и африканской рабыни. Детство будущего генерала прошло в атмосфере социального и расового неравенства, но уже в юности его отец увез мальчика во Францию. Здесь он получил возможность учиться, а позже — сделать военную карьеру.

Судьба оказалась щедра к молодому офицеру. Высокий рост, сила и отвага принесли ему популярность и уважение в армии. Он участвовал в сражениях революционной эпохи, дослужился до генерала и командовал войсками с выдающимся успехом. Современники называли его «черным дьяволом» — прозвище, в котором сливались восхищение его военной доблестью и предубеждения против его происхождения.

Тома-Александр стал одним из первых генералов европейской армии африканского происхождения. Однако его судьба была не только триумфальной, но и трагичной. После участия в египетском походе Наполеона он оказался в опале, попал в плен, провел два года в заточении, где подорвал здоровье. Вернувшись во Францию, генерал не смог восстановить прежнего положения и умер в бедности в возрасте всего 44 лет.

Его жизнь и ранняя смерть оставили глубокий след в семье. Сын генерала, Александр Дюма-отец, вырос в нужде и без отца, но с памятью о его славе. Это сочетание гордости и боли стало мощным импульсом, определившим и судьбу знаменитого писателя. Именно в фигуре деда мы видим истоки будущей династии Дюма: стремление к героизму, тяготение к драматическим сюжетам и ощущение, что личная биография способна стать частью большой истории.

Александр Дюма-отец: мифотворец и мастер приключений

Сын генерала, Александр Дюма-отец (1802–1870), вырос в условиях нужды: отец умер, когда мальчику было всего четыре года, а семья жила скромно, почти бедно. Но уже в юности Дюма проявил яркие литературные способности, которые в сочетании с харизмой и энергией открыли ему двери в мир французской литературы.

Уже с ранних лет ему пришлось сталкиваться с проявлениями расизма. В обществе, где считалось неприличным упоминать о смешанном происхождении, Дюма не раз слышал оскорбления и насмешки. Он отвечал на них с иронией.

— Au fait, cher Maître, vous devez bien vous y connaître en nègres ?
— Mais très certainement. Mon père était un mulâtre, mon grand-père était un nègre et mon arrière-grand-père était un singe. Vous voyez, Monsieur : ma famille commence où la vôtre finit.
— Кстати, дорогой мэтр, вы, должно быть, хорошо разбираетесь в неграх?
— Разумеется. Мой отец был мулатом, мой дед был негром, а мой прадед — обезьяной. Видите ли, сударь: моя семья начинается там, где ваша кончается.

Этот остроумный ответ стал символом его умения оборачивать предвзятость в собственную силу.

Увлечение театром определило первые шаги Дюма в литературе. Театр стал для него не только источником вдохновения, но и школой жизни. Он посещал спектакли, восхищался актерами и начал пробовать свои силы в драматургии. Судьбоносным было знакомство с актером Франсуа-Жозефом Тальма, которого он воспринимал как крестного отца своей театральной карьеры: именно под его влиянием юный Александр еще больше уверился в своем призвании.

Случай играл огромную роль в его судьбе. В юности он подружился с Адольфом Риббингом де Левеном — сыном шведского графа и участником убийства короля Густава III. Эта необычная дружба не только расширила его кругозор, но и позволила прикоснуться к миру европейской истории и драматических судеб. В те же годы Александр отправился в свою первую короткую поездку в Париж с приятелем-браконьером. Эти «два дня в Париже» запомнились как предвестие будущей столичной карьеры: тогда он лишь наблюдал, как устроена жизнь культурной столицы, но вскоре вернется туда уже всерьез.

В 1822 году, имея всего 53 франка в кармане, Дюма решился перебраться в Париж окончательно. Это был отчаянный шаг: он покидал родные края без гарантий, но с уверенностью в своем таланте. Почти сразу он познакомился с писателем Шарлем Нодье, чья поддержка оказалась решающей. В литературных салонах Дюма нашел не только друзей, но и будущее направление своей карьеры.

Вскоре он почувствовал необходимость создания нового театра, который отвечал бы духу времени. Переломным моментом стали гастроли английского театра в Париже в 1827 году. Они произвели на Дюма сильнейшее впечатление и подтолкнули его к собственным драматургическим опытам. Уже вскоре он написал пьесы «Христина» и «Герцог де Гиз, или Яд и кинжал?», которые принесли ему первые громкие успехи.

Лето 1830 года стало временем перемен не только в истории Франции, но и в жизни писателя. Июльская революция, приведшая к свержению Карла X и воцарению Луи-Филиппа Орлеанского, вдохновила Дюма на активную политическую и литературную деятельность. В 1830-е годы он вместе с Бальзаком и Эженом Сю стал одним из главных мастеров нового жанра — романа-фельетона. Его перу принадлежала и серия «Знаменитые преступления», которая демонстрировала интерес писателя к истории и драматическим поворотам судеб.

В 1840 году Дюма познакомился с Огюстом Маке, ставшим его главным литературным соавтором.

Это сотрудничество дало удивительные плоды: 14 марта 1844 года в газете «Век» начал публиковаться роман «Три мушкетера».

А затем последовали «Граф Монте-Кристо», «Королева Марго», «Двадцать лет спустя», «Графиня де Монсоро» и многие другие. Период с 1844 по 1850 годы стал золотым временем Дюма: он создавал свои самые известные романы в бешеном ритме — до 24 тысяч букв за сутки.

Объем его наследия поражает: 78 пьес, 40 исторических романов, 13 повестей о современности, 12 исторических хроник, десятки сборников и рассказов, путевые заметки, автобиографическая проза, сказки и даже поэзия. В 1850-е годы он издавал собственные журналы — «Le Mousquetaire» и «Monte-Cristo». Дюма не только писал, но и переводил: он познакомил французскую публику с одами Пушкина, романом Лажечникова «Ледяной дом», произведениями Лермонтова, Некрасова, Бестужева-Марлинского.

Не менее впечатляющей была и его деятельность за пределами литературы. В 1860–1864 годах он помогал армии Гарибальди, переводил его мемуары и написал роман «Гарибальдийцы». В те же годы он был назначен директором раскопок в Помпеях и директором музеев в Неаполе. Эта страсть к истории и археологии органично сочеталась с его литературным интересом к прошлому.

История с обманом князя Скандербега, президента Греко-Албанской Хунты, стала одним из самых неприятных эпизодов в жизни Александра Дюма-отца. В 1860-е годы писатель активно участвовал в делах Италии, поддерживал Гарибальди и работал в Неаполе директором музеев. В этот период он доверился аферисту, выдавшему себя за наследника славного рода Скандербегов. Тот пообещал Дюма участие в масштабных культурных и политических проектах, однако оказался мошенником и втянул писателя в сомнительные финансовые сделки. Эта история принесла Дюма не только материальные потери, но и ударила по его репутации. Несмотря на неудачу, эпизод показывает характер писателя: он всегда стремился участвовать в жизни народов и поддерживать движения за свободу, но порой его доверчивость становилась причиной громких ошибок.

К концу жизни Дюма не утратил своей энергии. В 1870 году он опубликовал «Большой кулинарный словарь» — труд, который сам считал своей лучшей книгой, созданной «à la gloire de la bonne chère» — «во славу хорошей кухни». В ней соединились его страсть к жизни, любовь к культуре и вкус к экспериментам.

АППЕТИТ
Существует три разновидности аппетита: первый испытывают при голоде, это насущная потребность, когда не придираются к блюдам. Второй вид аппетита просыпается, когда, сев за стол без чувства голода, мы уже отведали какое-нибудь вкусное блюдо (к нему относится поговорка «Аппетит приходит во время еды»). И третий вид аппетита пробуждается при виде какого-нибудь изысканного блюда, несмотря на сытый желудок.
БИФШТЕКС по-английски
Мне помнится, как бифштекс появился во Франции после войны 1815 года, когда англичане два или три года оставались в Париже. До тех пор наши кухни так же различались, как наши взгляды и убеждения. И мы не без некоторого опасения наблюдали за тем, как бифштекс потихоньку старался поселиться в наших кухнях. Однако, поскольку мы народ открытый и без предрассудков, стоило нам заметить, что «дар не отравлен, хотя и исходил от греков», мы тут же подставили свои тарелки и предоставили бифштексу.
БУЛЬОН
Однажды принц де Конде рассказал, что, уезжая из Франции в 1789 году, он попросил гостеприимства у князя-епископа Нассау. [...] На первом обеде принц воскликнул:
— «Ах, право, какой прекрасный суп [...]!»
– «Монсеньор, – ответил князь-епископ, - я прикажу, чтобы во все время вашего пребывания у нас особое внимание уделяли супам; французская нация – нация супов».
– «К тому же кипящих, монсеньор, - добавил эмигрант, – и при последнем вскипании она вышвырнула меня за дверь.

https://www.nkj.ru/archive/articles/9514/ (Наука и жизнь, БОЛЬШОЙ КУЛИНАРНЫЙ СЛОВАРЬ)

В последние годы жизни Александр Дюма-отец сохранял интерес к литературе и культурной жизни Франции, оставаясь в кругу писателей нового поколения. Среди тех, кто высоко оценивал его творчество, были Леконт де Лиль — лидер поэтов-парнасцев, и будущий нобелевский лауреат Анатоль Франс. Оба они видели в Дюма мастера, сумевшего соединить историю и вымысел, создать эпический размах, доступный широкой публике. В 1873 году, когда Дюма уже не стало, именно их речи и публикации способствовали сохранению его памяти и закреплению места в пантеоне французской литературы. Леконт де Лиль подчеркивал богатство его воображения и демократичность прозы, а Анатоль Франс отмечал его умение «дать народу героев и легенды, сопоставимые с древними». Таким образом, они стали важными наследниками и продолжателями его литературной славы.

В 1870 году, во время франко-прусской войны, здоровье Александра Дюма-отца резко пошатнулось. Силы его были подорваны тревогами и болезнью, и он переехал в Париж к сыну, чтобы встретить последние дни рядом с ним. Символичным образом на его столике стояли два луидора, которые он сохранил с юности, и в финале жизни Дюма с гордой иронией отметил: «Они все еще целы». В один из последних снов он увидел себя стоящим на огромной горе, сложенной из собственных книг, но внезапно эта гора начала рушиться, осыпаться под ним, будто символизируя конец пути. Сын, Александр Дюма-сын, произнес трогательные слова над телом отца: «Спи спокойно на своей гранитной глыбе. Она головокружительно высока, долговечна, как наш язык, и бессмертна, как родина». Когда его спросили, как получилось, что отец никогда не написал ни одной скучной строчки, Дюма-сын ответил просто и точно: «Потому что ему это было бы скучно». Так завершилась жизнь писателя, оставившего потомкам целую вселенную приключений, страстей и историй, полных жизни и энергии.

Дюма и Россия

В 1840 году Александр Дюма опубликовал роман «Записки учителя фехтования, или Полтора года в Санкт-Петербурге». В его основе лежали мемуары французского мастера фехтования Огюста Гризье, долгое время преподававшего в России. На фоне его записок писатель создал художественное повествование о трагической истории декабриста Ивана Анненкова и его возлюбленной Полины Гебль — дочери наполеоновского офицера. Роман вызвал широкий интерес, но его судьба в России оказалась непростой: император Николай I запретил книгу. Однако этот запрет только усилил интерес: произведение читали все, от аристократов до простых людей. Ходила легенда, что даже сам император застал супругу за чтением романа.

Николай вошел в комнату, когда я читала Императрице книгу. Я быстро спрятала книгу. Император приблизился и спросил Императрицу:
— Вы читали?
— Да, Государь.
— Хотите, я вам скажу, что вы читали? Императрица молчала.
— Вы читали роман Дюма «Учитель фехтования».
— Каким образом вы знаете это, Государь?
— Ну вот! Об этом нетрудно догадаться. Это последний роман, который я запретил.
А. Дюма. «Путевые впечатления. В России». Из воспоминаний княгини Трубецкой

В 1858–1859 годах по приглашению графа Кушелева-Безбородко Дюма вновь оказался в России — уже в качестве признанного мэтра литературы. Разрешение на поездку дал император Александр II. Писатель провел в стране около года, и его приезд вызвал настоящий ажиотаж: везде его встречали с восторгом, толпы людей стремились увидеть «великого курчавого человека». Герцен, с грустью наблюдавший за этой сценой из эмиграции, писал: «Со стыдом, с сожалением читаем мы, как наша аристократия стелется у ног Дюма, как бегает смотреть „великого курчавого человека“ сквозь решетки сада». Во время путешествия Дюма встретился с Иваном Анненковым и Полиной, героями его романа, что стало символичным пересечением художественного вымысла и реальности.

Поездка оставила обширные плоды в творчестве писателя. В Дагестане Дюма был даже удостоен звания «почетного казака», а позже опубликовал целую серию путевых заметок: «Путевые впечатления. В России», «Кавказ», «Письма из Санкт-Петербурга», «Из Парижа в Астрахань» — в общей сложности семь томов.

В этих книгах он совмещал точные наблюдения с яркими, но порой и нелепыми деталями. Например, знаменитая история с госпожой Телятина стала объектом иронии. Сам Дюма отмечал:

«Я здесь путешествую как принц. Русское гостеприимство такое же потрясающее, как и уральские золотые прииски».
«Никогда не смотрите два раза на какую-то вещь, которая принадлежит русскому, поскольку, какова бы ни была ее цена, он вам ее подарит».

Особое впечатление на него произвели красота и своеобразие русской природы. В «Письмах из Санкт-Петербурга» он писал:

«Ничто на свете не поможет вам представить себе июньскую ночь в Санкт-Петербурге — ни перо, ни кисть. Это какое-то наваждение... Все вокруг вас жемчужное, переливается опаловыми отсветами».

Но вместе с восхищением он не скупился и на критические замечания о русских порядках: «Россия — страна, в которой советников больше, чем где бы то ни было, и которая меньше всех прислушивается к советам». Эти впечатления Дюма стали ценнейшими свидетельствами о восприятии России глазами европейского писателя XIX века.

Дюма-сын и Россия

Александр Дюма-сын, в отличие от своего знаменитого отца, имел куда более сложные и драматические отношения с Россией — прежде всего личные. В молодости он был страстно влюблен в графиню Лидию Нессельроде, дочь московского генерал-губернатора Закревского. Когда девушку увезли в Россию, Дюма-сын попытался последовать за ней, но его не пропустили через границу. Эта неудавшаяся история любви оставила глубокий след в его душе и вдохновила на создание романа «Дама с жемчугами», почти автобиографического произведения, где личные переживания переплелись с художественным вымыслом. Эпизод был настолько заметным, что о нем упоминала Жорж Санд в письмах к Фридерику Шопену.

Особая страница в его биографии связана с Надеждой Кнорринг, уроженкой Прибалтики, дочерью статского советника и супругой князя Александра Нарышкина. В парижском обществе ее называли «сиреной с зелеными глазами» за красоту и загадочность. Их союз был страстным, но сложным: он начался как тайный роман, на фоне громких историй русской эмигрантской аристократии, в том числе криминальной драмы с убийством, связанной с писателем Сухово-Кобылиным. Дюма-сын, презиравший российскую знать, противопоставлял ей свою обожаемую «Великороссию» — Надежду — и «Малороссию» — ее дочь Ольгу. Он стремился «перевоспитать» возлюбленную, которую считал испорченной воспитанием и окружением, навязанным ей средой.

Долгое время их отношения оставались тайной. У пары родилась дочь, которую они позже узаконили через удочерение. После смерти Нарышкина Дюма и Кнорринг официально поженились и завели еще одного ребенка. Однако семейное счастье оказалось хрупким: Надежда страдала от проблем со здоровьем и тяжелой нервной болезни, которая осложняла совместную жизнь. Несмотря на трудности, Дюма-сын не разводился с ней до конца. Лишь после ее смерти он связал судьбу с молодой поклонницей, вновь пережив любовь, но уже на излете своей жизни.

Таким образом, Россия для Дюма-сына была не столько страной, сколько символом личных драм и страстей, определивших его судьбу и творчество. Его романы о женщинах и семье во многом питались опытом этих болезненных и бурных отношений, в которых слились любовь, страдание, верность и предательство.

Как Дантес стрелялся с Дантесом

В истории с романом «Последний платеж» Дюма-отца, впервые опубликованным в 1990–1992 годах, переплелись реальные литературные образы, национальные травмы и мастерская мистификация. В книге повествуется о том, как Эдмон Дантес — знаменитый герой «Графа Монте-Кристо» — вместе с женой Гайде и двумя детьми приезжает в Москву. Там он сталкивается с неожиданной враждебностью: один из студентов, приняв его за родственника Жоржа Шарля Дантеса, убийцы Александра Пушкина, публично оскорбляет его. Так вымышленный персонаж оказывается втянутым в самый болезненный для России сюжет XIX века — дуэль Дантеса и Пушкина.

Особую интригу добавляет то, что рукопись романа будто бы была найдена в архивах КГБ. Эпилог «Последнего платежа» приписывает авторство самому Александру Дюма-отцу: там утверждается, что писатель, будучи родственником Жоржа Дантеса, написал эту историю после своего путешествия по России. Таким образом, роман подается как неизвестное ранее произведение классика, которое якобы проливает свет на его личные размышления о связи судеб Франции и России.

Однако исследователи сходятся во мнении, что это искусная мистификация. Автором текста считается Вячеслав Лебедев, переводчик и популяризатор французской литературы. При этом есть мнение, что он лишь выступил посредником, а сама идея и исполнение мистификации принадлежали другим. Так или иначе, роман стал любопытным культурным феноменом конца XX века, отразившим как неугасающий интерес к фигуре Дюма, так и желание русской публики по-новому взглянуть на сюжет дуэли Пушкина и Дантеса.

В истории «Дантес против Дантеса» художественный вымысел и литературная игра пересеклись с исторической памятью. И хотя «Последний платеж» нельзя считать подлинным произведением Дюма, сам факт его существования показывает: образы, созданные великим романистом, продолжают жить и сталкиваться с новыми смыслами даже спустя столетия.

Дюма обладал редким талантом превращать исторические факты в захватывающие приключения. Для него история была не строгим перечнем дат, а ареной, где разворачивались драмы человеческих страстей. Он щедро использовал реальные события и личности, но придавал им художественную обработку, создавая новые мифы, которые зачастую заслоняли сами факты. Именно Дюма, как никто другой, сделал историю Франции популярной у широкой аудитории, подарив героям прошлых веков новую жизнь.